Worldinfo 'r предлагает Вам запомнить сайт «Новостной Журнал»
Вы хотите запомнить сайт «Новостной Журнал»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

НОВОСТНОЙ ЖУРНАЛ

Цитата дня: Всегда лучше войти в историю, чем влипнуть в нее.

Время постправды

развернуть
В мире, в котором исчезает Бог, исчезает и человек

Время постправды

Не так давно словарь современного человека обогатился новым словом «постправда». Употребление этого слова фиксируется еще в конце ХХ века, однако особенно популярным оно становится в 2016 году после известных событий избрания американского президента и выхода Британии из Евросоюза. Не готовая к подобным политическим переменам общественность и, прежде всего, политологи стали квалифицировать наступившую эпоху как эпоху постправды. Что в данном случае подразумевается под постправдой?

Понятие постправды в политическом контексте, равно как и родственное ему понятие «политики постправды», имеют достаточно размытое значение. Оксфордский словарь английского языка, составители которого объявили слово «постправда» словом 2016 года, дает следующее определение:

«Постправда — обстоятельства, при которых объективные факты являются менее значимыми при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и личным убеждениям».

При оперировании словом «постправда» делаются различные акценты. В одном случае, как в приведенном определении, говорится о доминировании эмоций над фактами. В другом случае, о стирании границ между правдой и вымыслом и о состоянии самообмана в сартровском понимании этого феномена, когда человек и целое общество живут в самообмане, одновременно нечто зная и скрывая это от себя. В третьем случае речь идет о проблеме дезинформации. В четвертом – о цифровой эпохе, задающей нечеловеческую скорость чередования событий, в которой невозможно успеть отличить истину от лжи. В пятом – об «информационных пузырях», в которых каждый из нас находится наподобие узника камеры виртуального заключения.

Разумеется, сила власти «эмоций и убеждений» открыта не сегодня. И постправда здесь ни при чём. Речь идет об идеологии. Постправда – это новое название для идеологической правды. То есть той правды, которая позволяет выстраивать единую для всех оптику и понимать мир. И в этом смысле справедливо замечание С.Фуллера о том, что то, что мы называем сегодня постправдой, можно увидеть уже в диалоге Платона «Государство», который лежит у истоков политической философии Запада. Для Платона, говорит Фуллер, определяющим является различие между меньшинством и большинством, между философами и обычными людьми, теми, кто знает, и теми, кому знать не нужно, или, как выражается Фуллер, между теми, кто определяет различие истины и лжи, и теми, кто лишь принимает его. Такой режим «посправды» работает, ибо распределение знаний обеспечивает стабильность в обществе.

В приведенном списке определений постправды очевиден смысловой раскол. Одно дело, если мы признаем некую объективную оппозицию истины и лжи. Другое дело – если мы говорим о проблеме идеологии. Приверженцы первого подхода инициируют практики и тренинги по защите от дезинформации и тайм-менеджменту, пишут книги и пособия по критическому мышлению и анализу шквала сведений. Видится, что более серьезной проблемой в таком случае оказывается не потребность распознавать манипулятора и правильно оценивать «входящие новости», а наступление времени тотального дилетантизма. Мнимая открытость информации порождает ситуацию, в которой каждый рискует оказаться (осознанно или нет) в роли персонажа телепередачи «Ленин – гриб».

Проблему постправды не стоит редуцировать к политической сфере и видеть в ней лишь способ одной политической прослойки дискредитировать другую политическую прослойку, то есть контридеологию. И дело не только в том, что в контексте проблемы постправды и так называемых информационных коконов возникает вопрос о соотношении реального и воображаемого, истории и мифа, антропологического и виртуального. Слово «постправда» органично и закономерно возникает в эпоху, смысл которой концентрируется в словах «Бог умер».

Философия постправды

В философии нет специальной фундаментальной работы, посвященной проблеме постправды. И это неудивительно. Ведь доминирующая тенденция в философии ХХ-XXI вв. направлена на то, чтобы преодолеть Истину. Вместе с решающим тезисом Ницше о смерти Бога в философии возникают идеи смерти Автора, смерти человека и смерти Субъекта, конца метанарративов, философии, метафизики, истории, искусства, религии, науки, музыки и слова. Наступает время «слабых структур», преодолевающих жесткие метафизические структуры и как следствие идеологические. Бог умер. Истины нет. Есть ситуативность и плюрализм мнений, оценок и ценностей, остальное квалифицируется как фашизм и микрофашизм на уровне повседневности, с которыми призвана сражаться философия. Как говорит М. Онфре, фашизм в касках и сапогах исчез, но после Фуко и Делёза стало понятно – власть повсюду, на микроуровне она пронизывают нашу жизнь, и противопоставить ей можно лишь просвещённое сознание.

«Слабые структуры» - это структуры, исключающие возможность появления абсолютной точки зрения и истины. Как говорит один из апологетов подобной философии и теологии Джон Капуто, нет такой вещи, как неискаженная перспектива, а потому необходимо позволить цвести всем цветам. На смену метафизике должна прийти постметафизика, на смену представлению об истине и связном иерархизированном порядке реальности – принцип плюрализма, на смену Смыслу – интерпретация. В рамках такой логики процветает философия гостеприимства, начиная с Деррида и заканчивая Ваттимо. Суть этой философии сводится к тому, чтобы поменять знаки между хозяином и гостем, между принимающим и принимаемым. Не хозяин принимает гостя, но гость принимает хозяина. Как говорит Ваттимо, первый случай тождествен тому, что Деррида называл относительным гостеприимством, второй – тому, что он называл абсолютным гостеприимством. Современным мир должен практиковать абсолютное гостеприимство, то есть ситуацию, в которой хозяин отдает «самого себя на произвол гостя», оставляя за ним право последнего слова. Абсолютное гостеприимство означает упразднение субъектности хозяина и автономности установленного им закона. «Гость, - говорит Деррида, - становится хозяином хозяина». Другими словами, исключается сама возможность появления закона, традиции, правила, то есть того, что предполагает категорию истины. Абсолютное гостеприимство – это режим, в котором правит гость, то есть случай. Все случайно и ситуативно, все недостоверно, ибо нет того, что может удостоверить.

В прессе встречаются отдельные статьи, с одной стороны, обвиняющие постмодернистскую философию в том, что она является причиной наступления эпохи постправды, с другой стороны – тексты, реабилитирующие современную философию и пытающиеся её радикально размежевать с феноменом постправды. Например, можно встретить попытки переосмысления философии Рорти, в свете которых релятивизм и плюрализм мнений, поддерживаемый Рорти, признается благим для общества, а собственно постправда отождествляется с новой утопией, «сильной рукой» и новым тоталитаризмом. Вслед за Ницше Рорти прощается с линией «Платона-Канта» и представлением об абсолютной истине. Истина случайна. Есть лишь истины. Всякая правда уязвима для критики. Все может быть пересмотрено, и не нужно этого бояться. Ницше побудил нас не искать, но создавать. Истина – источник репрессий. Она делит общество на «нас» и «их», на владеющих истиной и далеких от нее, на просвещенных и заблуждающихся, на высших и низших, своих и чужих. Согласно подобной логике, Истина виновна в дискриминации, жестокости, войнах и авторитарных режимах. Истину нужно заменить на плюрализм истин. Это, согласно Рорти, обеспечит диалог между людьми. Сколько людей, столько и истин. Фрагментарность истин побудит людей к разговору, который понимается в данном случае как суть общества. Истина обращает нас к миру, а истины – друг к другу. Оставляя поиск истины, мы наконец находим друг друга. Таким образом, с одной стороны оказываются релятивизм и либеральные ценности толерантности, непрестанного разговора и солидарности, а с другой – тождество правды и постправды. Постправда при таком прочтении парадоксальным образом оказывается новой вербальной оболочкой правды.

Тема постправды ставит кардинальный вопрос о соотношении философии и истины, которое невозможно свести лишь к двум вариантам – поиск и признание абсолютной истины и утверждение плюралистичности истин.

Философия и истина

Ницше называл истину практически оправданным заблуждением. Кожев, комментируя Гегеля, утверждал достоинство человека в том, что он обладает привилегией делать свои заблуждения истиной, заставляя с ними сообразовываться мир. После Делёза и Гваттари философия начинает пониматься как творчество концептов. Концепты, как говорит Делёз, не существуют в готовом виде где-то там на небесах, они не дожидаются философа, который придет и сорвет их. Концепты, говорит Делёз, нужно создавать. Бадью предлагает защищать категорию истины, вступая в спор с недавними и современными софистами - с Ницше, Витгенштейном, Ваттимо и Рорти.

Но дело не просто в том, что в философии доминирует тенденция исключения категории истины. Вопрос о соотношении философии и истины не решён, в первую очередь, для философии, которая выстраивается на идее истины. В русской философии по этому поводу известна переписка Мейера и Лосева. Если Гераклит наврал на Пифагора, Ксенофонт исказил Сократа, Аристотель оклеветал Платона, а Кант ничего не понял в последнем, то что вообще, говорит Лосев, философия есть такое? Что означает вседозволенность в философии, ее «распутство», её готовность принимать вид любых теорий? Означает ли оно множественность истин и индифферентность философии к Истине? Или, быть может, все философские теории стоит ранжировать в зависимости от их близости к некоей абсолютной истине? Или же стоит примирить историческое разнообразие идей и представление об Истине, признав пантеизм? То есть обожествив историю, наподобие того, как пантеисты обожествляют мир? Тогда, говорит Лосев, все, что есть в истории, можно будет признать законным и равноправным. Мейер полагает, что судьбу философии решил её уход из храма. Именно в этот момент она становится на путь распутства. У философии, полагает Мейер, мистериальный исток. Она есть отклик на призыв, идущий от Бога. Хаос мнений – это результат ошибки, слабого слуха. Судьба подлинной философии – возвращение к «служению Славе».

То, что находится по ту сторону наших исканий, – предмет особого знания, веры, откровения, но сам этот вертикальный путь, снизу вверх, к истине антропологически необходим.

Человек и истина

Человек есть ложь. Бог есть Истина. Об этом нам говорит псалмопевец (Пс 115:2; Пс. 85:15; Пс. 50:6). Ему вторит апостол Павел (Римл. 3:4). Если Христос – это Путь и Истина, то дьявол - отец лжи (Иоан. 8:44). Христианство оставляет падшему миру ложь, а правду отправляет на небо. Человек есть ложь не потому, что лжет, хотя он постоянно лжет, но потому, что отстоит от Бога. Он есть ложь не вербальная, а метафизическая. Образно о мире грешном рассказывает «Голубиная книга» Древней Руси. Правда и Кривда в виде двух зайцев белого и серого ведут спор. Правда на небо уходит, Кривда остается на земле. Со всей непосредственностью эту мысль передает нам Гоголь, встретившийся со своим внутренним человеком. Великая истина, говорит он, состоит в том, что весь человек есть ложь и ключ к человеку – Христос.

«Прежде чем приходить в смущенье от окружающих беспорядков, - пишет Гоголь, - недурно заглянуть всякому из нас в свою собственную душу. Загляните также и вы в свою. Бог весть, может быть, там увидите такой же беспорядок, за который браните других; может быть, там обитает растрепанный, неопрятный гнев… может быть, там поселилась малодушная способность падать на всяком шагу в уныние – жалкая дочь безверья в Бога; может быть, там еще таится тщеславное желанье гоняться за тем, что блестит и пользуется известностью светской; может быть, там обитает гордость лучшими свойствами своей души, способная превратить в ничто все добро, какое имеем. Бог весть, что может быть в душе нашей».

А раз правда у Бога, то и суд должен быть иным. Не человеческой мерой мерить должен он, а божественной. И тогда взгляд со стороны Бога откроет, что нет правого и виновного, но оба виновны. «Правосудие, - пишет Гоголь, - у нас могло бы исполняться лучше, нежели во всех других государствах, потому что из всех народов только в одном русском заронилась эта верная мысль, что нет человека правого и что прав один только Бог».

В этом христианском смысле мир человеческий можно назвать миром постправды, миром после правды. Русское понятие правды, отличное от понятия истины, здесь как нельзя лучше передает смысл этого «бытия после». Слово «правда» в русском языке сопряжено с понятием справедливости, последней правоты, нравственной ценности. Вот этот мир правды и есть у Бога, а потому Достоевский предпочитает Христа, а не истину. В фантасмагории «Бобок» Достоевский передает разговор мертвецов: «На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы; ну а здесь мы для смеху будем не лгать. Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться». Жить социально – значит лгать. Лгать – значит стыдиться. И лишь по ту сторону жизни, в загробном мире мертвецов можно «обнажиться». Достоевский здесь говорит о лжи социума и лжи человеческой, о том, как социум скрывает ложь человека. В своем дневнике он называет вранье особой чертой русского человека. «Деликатная взаимность вранья, - пишет он, - есть почти первое условие русского общества». Все прочие народы лгут из расчета, а русский человек – по особой склонности. Почему русский лжет? Потому что, говорит Достоевский, истина для нас скучна, и мы гоняемся за своими фантастическими выдумками. Но главное потому, что мы стыдимся себя. В русском живет «потребность устыдиться всего, что есть в самом деле, спрятать и прибрать свое, данное Богом русскому человеку лицо и явиться другим, как можно более чужим и нерусским лицом. Все это из самого полного внутреннего убеждения, что собственное лицо у каждого русского – непременно ничтожное и комическое до стыда лицо; а что если он возьмет французское лицо, английское, одним словом, не свое лицо, то выйдет нечто гораздо почтеннее». Здесь Достоевский говорит уже не о социуме и его изнанке, но о душе русского народа и ее надрыве. Этот стыд самого себя Достоевский называет самоотрицанием, «дрянным стыдишкой» русского человека, выкованным в последние «двести лет». Русский человек утратил свою правду, свое лицо, свое достоинство и почитает лишь чужое. И в этом смысле действительность национального самоорицания русского человека мы можем назвать миром постправды.

Человек ищет своей подлинности. От греха он идет к праведности. От социальной лжи – ко встрече с собой. От национальной стыдливости – к своему лицу и достоинству. Но о правде стоит говорить не только в смысле самоотречения в теологическом, экзистенциальном и национальном контекстах, предполагающих бинарную структуру «правда-ложь». Правда, или что то же самое здесь истина, есть условие человека. Антропологически истина конститутивна для человека. Она есть то, что не может не быть. Она составляет метафизический каркас человека. Только посредством истины изначальный хаос субъективности претворяется в плодовитую стихию сознания и человек делается субъектом своих состояний. Истина – это абсолютный ориентир в сфере относительного и ситуативного. Она, подобно меже, отделяет одно от другого, позволяя появиться различию. Она дифференцирует состояния субъективности, внося в них иерархию и лад. Истина – источник внутреннего порядка, то, при помощи чего человек овладевает собственной свободой. Когда сегодня говорится о постправде, то речь идет не об отклонении от некой истины, не об искажении её, но о преодолении самой антитезы «правда-ложь». Постправда – это не ситуация после правды, но ситуация по ту сторону правды. Термин «постправда» стоит в ряду третьих терминов, преодолевающих всякий возможный дуализм, а следовательно, в такой логике и возможность репрессий, фашизм. Он зиждется на радикальном устранении различий, то есть того, с чего начинается человек.

Истина конститутивна для со-бытия, или социума. Она есть то абсолютное единое пространство понимания, в котором «он» является «ты», а язык не скрывает наши смыслы, но служит тем, что обнаруживает наше взаимопонимание. Вопреки Рорти, опасность дискриминации и жестокости, которая, по его мнению, должна лечь в основу нашей солидарности, не есть нечто данное. Она является достижением, результатом всеобщего усилия и ограничения. И как результат усилия, как некое единое для всех она в конечном счете способна послужить порицаемому Рорти тоталитаризму.

Истина – это метафизическая скрепа человека. Без нее субъективность начинает рассеиваться. Стихия человека обращается в первоначальный хаос. Сознание исчезает. Мир после правды – это мир после человека. Самая мощная истина – религиозная, ибо наделена статусом абсолюта. В мире, в котором исчезает Бог, исчезает и человек.

Бог умер?

О том, что «Бог умер», слышат все. Однако не до всех доходит голос тех, кто утверждает обратное. Бог умер, заявляет автор 800-страничного труда «Эпоха пустоты» Питер Уотсон. Книга, написанная в 2014 году и переведенная на русский язык в 2017 году, названа издателем бестселлером, а ее автор – выдающимся английским интеллектуалом. Уотсон в лучших традициях европейской философии напоминает нам о том, что Бог умер, и это не повод для расстройства. Моя книга, заявляет он, для тех, кто ищет способ жить без Бога. Не для таких, как Достоевский, который тоскует о Боге. А для тех, кто радостно приемлет Его отсутствие. Теоретическое посыл книги ограничивается несколько противоречащими тезисами о том, что, во-первых, религия есть социальный феномен, она процветает там, где существуют проблемы бедности и безопасности, и исчезает там, где эти проблемы решаются. И, во-вторых, человеку в секулярном мире как и прежде «чего-то» не хватает – чувства целого, ощущения высшего, смысла. Другими словами, неясно, «чего» же не хватает человеку – хлеба или трансцендентного? Признав социальный источник религии, Уотсон все же полагает, что человеку нужен смысл, который необязательно искать в религии. Автора интересуют те известные персоналии, которые идут в обход Бога. Содержание книги претендует на энциклопедию европейской и русской культуры ХIХ-ХХI вв. От философии до искусства, от политики до психологии. От Ницше, Гуссерля и Деннета до Готфрида Бенна, Франца Кафки и Казимира Малевича, от Ленина и Гитлера до Хорни и Альтицера. В качестве синонимичного названия книги Уотсон предлагает заглавие «Эпоха всего». Это название адекватно передает содержание фолианта – после смерти Бога Его место, по мнению автора, занимают эстетические переживания, танец, красота, ирония, бродяжничество, поклонение похоти, игра, драматургия, живопись, поэзия, беллетристика, философские и психологические концепции, исключающие трансцендентное.

Наряду с подобными бестселлерами в Европе стала заметна нарочито консервативная тенденция. Речь идет, например, о таких явлениях, как французская музыкальная группа Les Brigandes, солисты которой прямо заявляют о том, что целью их творчества является борьба с Антихристом. В интервью они говорят буквально следующее: «У нас понятный враг – это антихрист… Мы полагаем, что всё, что мешает возвыситься духом к Богу, представляет силы антихриста. Это - материализм, атеизм, индивидуализм, глобализация, делающая людей одинаковыми рабами, унификация религий». Мысля себя «армией Христа», группа борется с Антихристом, исполняя песни в стиле французского шансона, приятными голосами озвучивая предельно ясные идейно-политические лозунги антиглобалистского характера. Однако прошлой осенью произошло еще более любопытное событие, которое средства массовой информации постарались сделать незамеченным. Речь идет о Парижской декларации под названием «Европа, в которую мы верим». Эта декларация составлена и подписана тринадцатью европейскими философами из Франции, Германии, Голландии, Норвегия, Англии, Бельгии, Польши, Испании, Чехии, Венгрии и представлена на семнадцати языках.

Декларация строится на противопоставлении «ложной» и «истинной» Европы. Современная Европа ложно понимает себя. Спасти ее может лишь истинное самопонимание. Ложное самопонимание, согласно авторам декларации, заключается в слепой вере в прогресс, в выстраивании постнационального и посткультурного мира, «в универсализме, провоцирующем беспамятство и самоотречение», в отрицании христианских корней европейской культуры, в подмене понятия «свобода» освобождением от всех ограничений и наряду с этим в подавлении всякого инакомыслия в трудовой сфере, в образовании, в СМИ, в политике. Как говорится в декларации «политкорректность накладывает жесткие табу, из-за которых бросить вызов существующему положению вещей становится нереальным… Нас контролируют и нами управляют». «Подлинная» Европа – это та Европа, которая понимает себя как сообщество национальных государств, обладающих суверенитетом, собственными языками, традициями и границами. «Истинная Европа» понимает, что источником культурного единства европейских государств вне политического принуждения было и должно оставаться христианство и его Церковь. Именно христианство является родиной европейских добродетелей: справедливости, сострадания, милосердия, прощения, миротворчества, благотворительности, самопожерствования, любви. «Истинная» Европа должна возродить нравственную культуру. Декларация ясно и недвусмысленно отстаивает фундаментальность различий – культурных, традиционных, политических, религиозных, национальных, половых и проч. Наиболее же примечательно то, что в основе всех различий ее авторы полагают конкретную Истину христианства. Христианство должно занять свое исконное место, высвободив его от «эрзац-религии» универсализма. Остается только надеяться, что современные русские философы, учитывая актуальные проблемы России, сподобятся на подобное высказывание.

Наталья Ростова

Ключевые слова: Книги, Колонки авторов
Опубликовано 08.04.2018 в 13:42
1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Комментарии Facebook

Внимание!

В комментариях не допускается размещение сообщений, способствующих разжиганию религиозной, расовой и национальной розни, призывающих к экстремистской деятельности. Администрация предупреждает: в случае появления на сайте Ваших комментариев подобной направленности, Ваш IP-адрес может быть передан в правоохранительные органы. Также просим Вас воздержаться от использования нецензурной лексики, оскорблений, сообщений, содержащих заведомо ложную информацию и клевету, - в противном случае Ваш комментарий будет удален.

Будьте взаимно вежливы и уважайте мнение друг друга.

Молодинская битва, замалчива…

Молодинская битва, замалчиваемая историками

14 авг, 21:19
0 0
«Шекспир»: Ещё один «братский народ»

«Шекспир»: Ещё один «братский народ»

12 авг, 22:57
0 0
Изменение мира в «государств…

Изменение мира в «государство для евреев»

1 авг, 05:20
0 0
"Постсоветский фашизм: продл…

"Постсоветский фашизм: продлять будете?"

31 май, 06:01
0 0
Мы все пребываем в ментально…

Мы все пребываем в ментальном концлагере! И только единицы пытаются из него выбраться...

19 май, 06:34
0 0
«Научная братва» безстыдно п…

«Научная братва» безстыдно паразитирует на нас с вами

22 апр, 06:13
0 0
Пасха – это совсем не наш праздник!

Пасха – это совсем не наш праздник!

8 апр, 06:27
0 0
Украина оказалась очень плох…

Украина оказалась очень плохим инструментом для США, но хорошо послужила России

18 фев, 10:51
0 0
Американская русофобия в век…

Американская русофобия в век упадка либеральной идеологии

28 янв, 07:22
0 0
Русские нападут? Даже не надейтесь…

Русские нападут? Даже не надейтесь…

13 янв, 17:43
0 0
Антон Благин: кто спасёт евр…

Антон Благин: кто спасёт евреев, когда мир узнает, что они сделали?

28 ноя 17, 08:09
0 0
Инструмент духовной оккупации России

Инструмент духовной оккупации России

25 ноя 17, 14:15
0 0
Самая масштабная операция пр…

Самая масштабная операция прикрытия в истории

16 ноя 17, 14:24
+2 0
Легенда Монмартра

Легенда Монмартра

28 окт 17, 07:17
0 0
ВЫМИРАЮЩИЙ ЕВРОСОДОМ... У Ме…

ВЫМИРАЮЩИЙ ЕВРОСОДОМ... У Меркель нет детей. У Макрона нет детей. У Юнкера нет детей.

30 сен 17, 15:45
0 0

Поиск по блогу

Новости партнеров

Свежие новости
Мексика - нефтегазовое Эльдорадо для бандитов

Мексика - нефтегазовое Эльдорадо для бандитов

Систематические грабежи нефте- и газопроводов уничтожают энергетический сектор Мексики. Неделю назад произошел очередной пожар на газопроводе LPG (сжиженный г

21 сен, 07:42
+2 0
«Собрали из того, что было»: украинская вундервафля РС-80 «Оскол»

«Собрали из того, что было»: украинская вундервафля РС-80 «Оскол»

Реактивные снаряды РС-80 «Оскол», об успешных испытаниях которых сообщил президент Украины Пётр Порошенко, — «не лучшая модификация» неуправляемой советской ракет

20 сен, 08:50
+2 0
Лихие девяностые возвращаются? На смену коллекторам пришли бандиты

Лихие девяностые возвращаются? На смену коллекторам пришли бандиты

В России всё чаще происходят жуткие истории с выбиванием долгов в стиле 90-х. Так, сегодня «Пятый канал» сообщил о 92-летнем ветеране Великой Отечест

20 сен, 08:05
+1 0
«Мы это сделали»: Трамп присвоил США урегулирование конфликта в Сирии

«Мы это сделали»: Трамп присвоил США урегулирование конфликта в Сирии

Дональд Трамп заявил, что США проделали огромную работу в Сирии, поэтому скоро решится вопрос о дальнейшем пребывании американских военных в регионе.

19 сен, 07:12
0 0
Будапешт и Варшава против Брюсселя

Будапешт и Варшава против Брюсселя

Евросоюз наносит удар по премьер-министру Венгрии Виктору Орбану Конфликт между руководством Европейского союза и государствами Вишеградской группы

19 сен, 07:04
+1 0

скоро

 

 

 

Последние комментарии

Ingvar Ruricson
А никак!
Ingvar Ruricson Конопля на экспорт — как будут регулировать легальный оборот в Грузии
Ingvar Ruricson
Геннадий Светорус
Сигизмунд
Зоя Плех